Ольга Будина (неофициальный сайт). Ольга Будина: триумфальное возвращение

Ольга Будина:
триумфальное возвращение


Автор:
Источник: Журнал «Столичный стиль» № 5, 2007 г.

Ольга Будина появилась на экране после двухлетнего перерыва, сыграв главную роль в картине «Жена Сталина». Это не первый исторический персонаж актрисы: среди сыгранных ею героинь – Великая Княжна Анастасия в фильме Глеба Панфилова «Романовы. Венценосная семья», возлюбленная Ивана Бунина Галина Кузнецова в картине «Дневник его жены» Алексея Учителя. В фильмографии актрисы – «Московская сага» Дмитрия Барщевского, «Идиот» Владимира Бортко. Главная роль в фильме Александра Митты «Граница. Таежный роман» принесла Ольге Госпремию

В мае на телеканале «Россия» планируется выход 16-­серийного фильма  «Пленники Луны» режиссера Мирослава Малича с Ольгой в главной роли. Сейчас она снимается в экранизации романа Анатолия Рыбакова «Тяжелый песок» Антона Барщевского.

– Обычно актеры считают удачей, когда выпадает сыграть какую­нибудь историческую роль. А у вас их уже несколько. Это везение или сознательный выбор?
– Наверное, роли на меня… сваливаются. Причем всегда неожиданно. Я чувствую, когда роль – именно для меня. Например, читая сценарий фильма «Жена Сталина», поняла, что обязательно должна сыграть эту героиню. Как раз наступил тот момент, когда я подумывала выходить из декретного отпуска, и первая работа после выхода оказалась настолько интересной. В общем, это удача!

– А чем вас так заинтересовала Надежда Аллилуева?
– Мне кажется, что роль Надежды пришла ко мне в тот момент, когда я к ней была готова. Наверное, то же происходило и с другими персонажами. Допустим, Аглая в телефильме «Идиот» – она еще не женщина, но уже не девушка – бутон, еще не распустившийся цветок, и мы не знаем, каким он будет, когда распустится. И сыграть Аглаю мне пришлось в тот момент, когда я еще могла ее сыграть, в силу возраста. Это своего рода моя Джульетта, которую каждая актриса мечтает иметь в своей творческой биографии.

– В романе Василия Аксенова «Московская сага» есть такая фраза, что все, что происходило в стране, – расплата за содеянное. Например, коллективизация – за то, как крестьяне вели себя во время революции… Не кажется ли вам, что судьба Надежды Аллилуевой – тоже в какой-то степени расплата?
– Попробую порассуждать так: мы все несем ответственность за грехи отцов, и в этом смысле можно сказать – да. Но не думаю (по крайней мере, судя по тем фактам, которые мне известны), что Надежда чем-­то настолько нагрешила в своей жизни, что ей выпала такая судьба. Да, она постепенно начинала понимать происходящее вокруг. Глаза открывали ей встречи с психоаналитиком, например, или с крестьянином, который в начале революции пришел искать защиты и которого не захотел слушать Сталин. Но что она-­то могла сделать для него, других крестьян? Достаточно вспомнить, как Сталин сказал ей, радостно сообщившей о первой беременности: «Решай свои проблемы сама». И Надежда всю жизнь находилась в такой ситуации – решала проблемы сама. Пыталась помочь друзьям, которых забирали, и некоторым она помогала, исполняя своего рода роль буфера. Но возможности у нее были не слишком велики.

– Наверное, тяжело переживать внутренне такие трагические роли, как царевны Анастасии или Надежды Аллилуевой.
– По поводу сложности – это моя работа… На самом деле – в этом счастье моей профессии, что могу прожить много жизней. И я, конечно, всегда очень рада, когда действительно удается прожить «по­настоящему», а не просто так – сыграть. У меня есть и другие персонажи, не такие глубокие. Но когда выпадает честь сыграть реально жившего человека, конечно, это ответственность. В какой-то момент я испытала настоящий шок, осознав, что Надежда и Анастасия –­ одного года рождения – 1901-­й. И обе – жертвы коммунистического режима.
Эти три реально жившие женщины (еще –­ Галина Кузнецова, из картины «Дневник его жены»), которых я играла и которые жили в начале двадцатого века, сделали достаточно болезненным и неуютным мое ощущение того времени. Во многом я смотрю на него сквозь призму судеб моих героинь. 

– Почему такой интерес в нашем кинематографе именно к первой трети прошлого века: кроме тех фильмов, в которых снимались вы, еще «Гибель Империи», «Доктор Живаго», «Столыпин: Невыученные уроки» и много других?
– Наверное, с одной стороны, мода. Потом, может быть, начнется, мода на XVIII век. А еще одна причина – в советские времена эта тема оказалась под запретом. А поразмышлять было над чем. После того как Союз рухнул, кино оказалось в финансовой яме, и тоже было не до переосмыслений событий прошлого. И вот сейчас, когда наконец появилась возможность находить деньги, к этой теме стали обращаться.

– А почему о нашей современности не столь много ярких картин?
– Сейчас, мне кажется, мы переживаем грандиозный кризис драматургии. Найти удачный сценарий или пьесу вообще, а тем более на тему современности – большая творческая удача. Почему-­то наше время в этом неплодовито. Может быть, через какое-­то время появятся темы для обсуждения. Сейчас – нет. Мне кажется, актуальные вопросы сегодняшнего дня – экономические или, допустим, спортивные, нежели культурные.

– А вы не слышали реакцию потомков Аллилуевой на фильм «Жена Сталина»?
– После премьеры ко мне подошла, если не ошибаюсь, правнучка брата Надежды Аллилуевой. Она сказала какие-­то теплые слова по поводу моей работы, и это было приятно. Эта дама сообщила, что в нашей картине все было именно так, как она себе это представляет.

– Расскажите подробнее о ваших новых проектах.
– В сериале «Пленники Луны» я играю роль акушера-­гинеколога. И фильм, собственно, про жизнь и те проблемы, которые моя героиня каждый день решает на работе. Что еще… Вот, не так давно вернулась из Карпат со съемок полнометражной новогодней мелодрамы режиссера Александра Даруги. Главная героиня – девушка, которой никак не везет с ее избранниками. И в Новогоднюю ночь, конечно же, происходит чудо – она встречает свою любовь. Фильм будет музыкальным, и в нем я наконец-­то пою! А это уже для меня чудо!
В один прекрасный день мне позвонила автор сценария «Московской саги» Наталья Владимировна Виолина и сказала, что есть необычная для меня роль в экранизации романа Анатолия Рыбакова «Тяжелый песок» режиссера Антона Барщевского. Роль отрицательная, чему я очень обрадовалась. Потому, что практически никогда не играла отрицательных персонажей и очень хотела наконец-то попробовать. Моя героиня – не просто женщина, которая совершает некий отрицательный поступок. Это героиня со своей биографией, болью, заблуждениями. Но в фильме она будет играть негативную роль. Если до этого я создавала образы жертв коммунистической партии, то в этом фильме впервые перевоплощаюсь в обвинителя этих жертв.

– В апреле выходит ваша первая книга – «Говорящая беременность». С чего вы это вдруг решили заняться сочинительством?
– Идея книги возникла еще в то время, когда я была беременна: около трех лет назад. Но воплотить удалось ее только сейчас. В книге я рассказываю не только свою личную историю переживания беременности, но и использую достаточное количество научной новейшей информации. Там есть сведения о правильном зачатии, питании, гимнастике, о том, что таблетка не является панацеей от всех проблем, связанных со здоровьем. О том, что УЗИ, к примеру, может быть, не самый лучший способ исследования беременности. А еще я затрагиваю тему, которую сегодня можно уже считать доказанной учеными – о первичности духа над материей, что не ново, и в определенном смысле опровергаю в своей книге теорию Дарвина. Уверена, что книга будет интересна не только беременным, но и всем людям, занимающимся сохранением своего здоровья, интересующимся проблемой здорового продолжения рода человеческого, а также всем тем, кто любит жизнь, своих жен, мужей, детей. Вот этим людям я посвящаю свою книгу. Ну и, конечно, я посвящаю ее своему сыну Науму.

– Собираетесь ограничиться одной книгой или продолжите дальше?
– Изначально книга планировалась про период – от года до рождения ребенка и до года после. Но так как я собрала много материалов и книга становилась все толще и толще, было решено разбить ее на три части. Поэтому сейчас вышла только первая часть под названием «Говорящая беременность». Вторая книга будет посвящена, скорее всего, рецептам не только для беременных и кормящих, но и для всех, кто желает иметь здоровый стол, а третья книга расскажет о жизни семьи и младенца после родов. Хочу заметить, что моя книга – художественная проза, в ней есть свой сюжет, свое развитие. Это ни в коем случае не методическое пособие. Мы ее позиционируем как «Дневники Ольги Будиной». Там есть свои герои, действующие лица.

– Я слышала, что вы и песни сочиняете?
– Когда у меня есть свободное время, хотя его крайне мало, я иногда записываю на студии песни. Но они не мои, других композиторов. Иногда могу выступить соавтором текста. Пока до моей музыки очередь не дошла. И если из всего того, что я сейчас делаю, получится диск – буду очень рада, но просто работа идет очень медленно, и к тому же у меня нет музыкального продюсера. Поэтому все сегодня делаем, опираясь на свой музыкальный вкус, на свою интуицию, своими силами… Думаю, что получается красиво, мелодично, звонко, задорно, романтично.

– А как сами пишете музыку?
– Она просто как-то улавливается, откуда-то спускается. Такого нет, что я выдумываю. Музыка просто начинает во мне звучать. Тогда я сажусь к фортепиано и пытаюсь переложить то звучание, которое есть у меня внутри, на клавиши.

– Вы – член правления Союза кинематографистов. И какова сейчас ситуация в союзе?
– К сожалению, на данный момент я детально не знаю, что происходит в союзе. Могу сказать, что Союзу кинематографистов нужны бюджетные средства. Основную деятельность этой организации я вижу в помощи престарелым артистам. О них мало кто заботится, а они заслужили большего…

– В одном интервью вы сказали, что, уходя из кино, не думали, что это будет временно… Но, как правило, актеры не могут без своей профессии.
– Ну, вот я смогла. Причем довольно длительное время: два года. И могу сказать, что, когда я находилась в этом прекрасном периоде своей жизни, мне было так хорошо, что я действительно думала: может быть, мне не возвращаться? Я обожаю свою работу. Но это, конечно, не самоцель. Это не то, для чего я родилась.

– А для чего вы родились?
– Может быть, для того чтобы попытаться понять, как устроен этот мир, узнать обо всех его законах и жить, следуя им. Понять Божий промысел. Научиться каждый день своей жизни проживать полно, как дети. Потому что для детей не существует ни прошлого, ни будущего, они живут настоящим на сто процентов. Я как-то поймала себя на том, что практически разучилась жить настоящим. Либо вспоминаю о том, что было когда-то, либо бесконечно строю планы на будущее. Я где-­то читала, что Марлон Брандо в конце своей жизни сказал: «Жизнь – это не то, что будет завтра, а то, что есть сейчас. Как жаль, что я поздно это понял». Мне все­таки повезло больше, чем Брандо.

– Вы заявили, что после рождения ребенка переосмыслили систему ценностей. Но у вас с этим и раньше, кажется, все было в порядке…
– Я нашла, что переосмыслить. Допустим, даже если мы будем говорить о каких-то бытовых вещах, скажем, о моем гардеробе, то после рождения ребенка я перестала обращаться к дизайнерам, уже не трачу столько денег и времени на какую-­то красивую одежду: мне их просто жалко. Эти время и деньги можно израсходовать на что-нибудь совместное с ребенком. Одежду я обычно выкупаю со съемок. Если что-то увижу, висящее в магазине на витрине, то могу это купить. Но так чтобы я гуляла по магазинам – это бывает крайне редко, только если по необходимости. Я вдруг обнаружила в себе, что домашняя жизнь может быть невероятно интересной. Имею в виду даже простые домашние радости, обыкновенный быт. Я поняла, что могу направлять свою творческую фантазию на создание уюта и на то, как наполнить каждый день своей семьи праздником. И вот это здорово!
В детстве, в юности я могла гонять на скутере, летать на дельтаплане: экстрим меня не пугал. А сейчас – пугает. Потому, что я отвечаю не только за себя…

– Да, вы действительно выглядите более спокойной…
– Сейчас мне кажется, что в каких-то спорных моментах, не считая мелочей – того, что выбрать – спаггети или пиццу в кафе, – для меня не существует противоречий в выборе. Потому, что в любом другом выборе я руководствуюсь интересами не только своими, но и моей семьи.

– Сын уже знает, что у него мама актриса?
– Он, к счастью, не понимает, чем занимается его мама. И я не собираюсь ему об этом говорить. Придет время, и он как-­то узнает об этом. Но пока «не заморачиваюсь» на эту тему. Актерство – очень серьезная тема для ребенка, у него своя система ценностей, которую нельзя сбивать. Ребенок воспитывается не через поучения, а через подражания. И для его сознания будет очень серьезным испытанием, если я вдруг скажу ему, что сейчас не мама, а какая-­нибудь Клава или Маша. И как ему понимать, почему я в один момент такая, а затем – другая, почему, допустим, обнимаюсь с незнакомыми людьми. Тем более что ребенок воспринимает маму как свою неотъемлемую часть.

– Значит, лицедейство все-таки вещь опасная?
– Не опасно, когда мы понимаем, что мы делаем. Когда мы осознаем, что с десяти утра до восьми вечера играем одну жизнь, в другом образе. А затем выходим из образа, снимаем костюм, надеваем стоптанные домашние тапочки, и вот мы опять свои, опять родные.

– От каких предложений в кино вы категорически отказываетесь?
– Я думаю, что из моей творческой биографии, а на сегодняшний день у меня 24 фильма, можно понять, в каких картинах я точно не буду играть. Я не буду сниматься, когда сценарий невнятно написан, когда я не понимаю смысла, идею замысла, когда роль непонятная и схематичная, когда не мотивировано, почему героиня совершает какие-то поступки, когда нахожу ее поступки глупыми, неоправданными, когда мне не нравятся люди, с которыми предстоит работать. Потому что это люди, с которыми я провожу хоть маленький, но все-таки отрезок своей жизни. И очень важно, чтобы было легко и приятно работать с коллегами.

– В «Московской саге» вы сыграли Нину Градову – передовую женщину того времени. А, на ваш взгляд, какую женщину сегодня можно назвать передовой?
– Передовая сегодня – это не только та женщина, которая стала успешной бизнес-­леди, а та, которой удалось построить крепкую счастливую семью. У которой дети здоровы и муж счастливый, и сама она пребывает в радости и гармонии. На мой взгляд, такая женщина передовая во все времена.

– Что нужно женщине для этого?
– Посмотреться в зеркало и увидеть свою красоту…

– Сегодня вокруг столько информации, в том числе из СМИ, которая не способствует созданию идеала, о котором вы говорите…
– И в этой ситуации страшно за детей. Мир, в котором мы живем, может оказаться довольно коварен. И тогда задача родителей становится еще более ответственной. Я понимаю, что не смогу уберечь своего ребенка ни от просмотра телевизора, ни от поедания колбасы. Но он просто должен знать, что такое хорошо, что такое плохо. А это уже задача родителей. Им нужно сделать так, чтобы ребенок играл не в пистолеты-автоматы, компьютеры. Прежде чем ребенок возьмет в руки автомат, игрушечный, он должен понять, что убивать в принципе плохо. А малыш в таком возрасте еще не понимает ценность человеческой жизни, для того чтобы, пусть по­игрушечному, на нее покуситься… Нужно постараться сделать так, чтобы ребенок любил не игры в войну, а природу, чтобы он умел за ней ухаживать, понимал ее, чувствовал. Это даст ему гармонию, наполнит его радостью. Даже в условиях города нужно ухитриться привить любовь к природе.

– От актрисы обычно требуется соответствовать профессии не только на съемках, но и в обычной жизни: выглядеть на все сто…
– Актриса я только на съемочной площадке. А в остальной жизни – просто девушка. Вот сижу сейчас с вами, ем пиццу, которую давно не ела. И разговариваю не как актриса, а как человек, который пытается максимально складно ответить на какие-то вопросы. Я могу спокойно ездить в общественном транспорте, одеваюсь не вызывающе: изящно, стильно, красиво, но не вырви глаз и не для того, чтобы кого-то удивить.

– А какая вы дома?
– Дома я очень простая, не привереда. Практически никогда, если у меня нет съемок, не пользуюсь косметикой. У меня есть дома мягкие удобные тапочки и мягкий халат после душа. Очень люблю уют. Уютно – это когда расслабляешься, отдыхаешь, когда тебя дома ничто не напрягает, и ты можешь спокойно подумать, и ничто не прервет движение твоей мысли. Для меня очевидна такая вещь: для любого человека очень важно уметь осознавать происходящее. А энергия осознания напрямую зависит от количества светлой энергии, которая есть в человеке. Ее можно накопить, только пребывая в спокойном состоянии, в гармонии с природой, с собой. Позитивные мысли должны быть в голове. Тогда энергия прибавляется. А если мы раздражаемся, обижаемся, завидуем чему-­то, тем самым мы тратим свою энергию на эти переживания.

– Любимые вещи дома?
– У меня дома много любимых вещей! Есть картина, которая мне очень дорога. Мне подарил ее художник Александр Тихомиров из Благовещенска. Он придумал такой жанр – оконопись. Тихомиров находит старые ставни в заброшенных домах и пишет на них иконы. Он нарисовал святую Ольгу и подарил ее мне. Мне кажется, своим творчеством он возрождает забытую Россию.
Когда Наум вырос в первый раз из своей одежды и я поняла, что ее нужно уже кому-­то отдавать, мне было так жалко расставаться с ней: все-­таки первые костюмчики! Я взяла один из самых моих любимых комплектов и сохранила – самый первый комбинезончик. Он лежит вместе с крестильной рубашечкой.

– Вы проводите много времени со своей мамой. Как насчет конфликтов поколений?
– Не без этого! И в такие моменты мы говорим друг другу. Она: «Родителей, увы, не выбирают». Я: «Детей, ты, увы, тоже не выбирала»…

– Вам приходится узнавать и обратную сторону популярности: папарацци даже проникли в роддом. Как избежать вмешательства в личную жизнь?
– Я поняла, что в нашей стране, наверное, как и в любой другой, – этому противостоять невозможно. Если только не будет принят карающий закон. Я считаю, что такой закон, предохраняющий артистов от нападений папарацци, – необходим. Хочу быть защищенной. Я ничего в своей жизни не делаю плохого, чтобы за мной следили: я не преступница, не совершала никаких противозаконных действий. Почему тогда меня преследуют? Потому что моя профессия играть других героинь? Но это недостаточное основание для слежки! В жизни я просто Ольга Будина. Пожалуйста, следите за моими ролями! Я понимаю, что действия папарацци продиктованы политикой журнала, а она, в свою очередь, спросом. Но не могу понять людей, которым так интересно знать, что же происходит в спальне у соседа. У меня возникает удивление: какому же количеству людей так скучно жить своей собственной жизнью, что они постоянно живут чьей-­то чужой! Мне жалко этих людей.

– Какой вы себя видите через пять, десять, двадцать лет?
– Красивой и счастливой!